От Аральска до Барсакельмеса:
корабли здесь не ходят
АРАЛЬСКОЕ МОРЕ. Репортаж 1.
Город Аральск
Теплым осенним днем мы высаживаемся на платформу вокзала, названного не именем города, а моря — Арал Тенизи. И первым делом видим белый корабль на постаменте. Это памятник, чтобы никто не забыл, что город Аральск был некогда очень важным портом, но в 1980-е г.г. море стало усыхать и отдалилось от города на 100 метров.
1990-г.г. для Аральска – одна из самых сложных страниц в его истории : изменился климат, возникли проблемы со здоровьем людей, с питьевой водой, безработица принуждала аралчан сниматься с места.
«Раньше Аральск был интернациональным городом, — рассказывает старожил, директор историко-краеведческого города Мади Кудайбергенович Жаксекенов. – В детстве у меня были друзья русские, татары, евреи, немцы. Мы все говорили по-русски. Я казахский язык выучил только потом, когда казахи переехали в город…»
В 2005 г., когда была возведена Кокаральская плотина, Малый Арал приблизился к городу до 25 км. Аральские рыбаки стали возвращаться в покинутые дома, климат смягчился. Теперь в магазинах города можно купить разные сорта свежей и копченой аральской рыбы.
Пока мы едем по улицам города Аральска, не перестаем удивляться, будто ожидали увидеть что-то невиданное, инопланетное, а тут обычный милый низкорослый город, спокойные никуда не спешащие жители.
Гостиница «Аральск», куда мы поселились, удивила больше. Она вполне соответствует своему четырехзвездочному статусу и ничуть не уступает европейским отелям. Но самое поразительное, в номере есть не просто все удобства, но и чистая питьевая вода в кране.
15 лет назад рядом с Аральском нашли артезианскую скважину и провели водороповод во все дома, а 5 лет назад провели и природный газ
Хотя бы с этим повезло аралчанам и часть из проектов по спасению региона реализовалась с питьевой водой. Как и центр города, по-видимому, был облагорожен благодаря особому вниманию к региону. Аральск совсем не похож на заброшенный в пустыне корабль. Районный центр выглядит опрятно, чистая центральная площадь, сквер с цветами, широкая аллея и монумент героям Великой Отечественной войны, памятник народным героям, вокруг которого раскинулся парк для детей.
Правда, стоит немного отойти от центра, и оказываешься на улицах без асфальта, утопающих в песке. И перед жилыми двухэтажными домами замечаешь деревянные будки, и понимаешь, что до проведения канализации еще не дошло дело.
Почему-то у нас принято полагать, что жителям сел и малых городов комфорт не нужен. В Приаралье это можно объяснить экологической катастрофой, но, например, в нефтегазовом Мангистау ситуация не лучше
На дне.
На следующее утро до восхода сонца отправляемся к морю, к бывшему… Сопровождают нас сотрудники Барсакельмесского заповедника. Мне повезло, я еду в одной машине с директором заповедника Зауреш Жансултановной Алимбетовой.
«Чтобы почувствовать всю катастрофу Аральского моря, — объясняет она, — журналисты не должны отсиживаться в комфортной гостинице, они должны увидеть своими глазами Барсакельмес.»
А от Аральска до острова Барсакельмес 350км! Еще 40 лет назад мы бы поплыли туда на корабле, любовались бы синими волнами, слушали крики чаек, а сейчас мы мчимся на металлических вездеходах, на простых машинах туда не добраться. При выезде из города дорога идет гладкая – это часть магистрали Западная Европа-Западный Китай.
Изредка за окном замечаем прогуливающихся лошадей. Вскоре сбоку протягивается сине-синяя полоска Сырдарьи. Под ярким солнцем река блестит и отбрасывает блики. Берега густо обнесены высокой растительностью
Останавливаться на каждом шагу мы не можем, слишком долгая дорога впереди. Но мы тормозим у гидросооружения Аклак, которое было частью знаменитого проекта «Регулирование русла реки Сырдарьи и Северного Аральского моря» — РРССАМ-1 в 2005 г. Устройство помогает контролировать воду для системы озер, где разводят рыбу.
Потом дорога отводит нас от русла Сырдарьи, и мы проезжаем мимо села Бугунь, после которого заканчивается асфальт. Дальше – бездорожье. Мы скачем по кочкам, подпрыгиваем на сиденьях, не сбавляя скорости. Я полагала, что осушенное дно моря – это глубокая котловина, куда мы резко спустимся, как с горы. Но если бы Зауреш Кенжетаевна не объявила, мы бы не заметили, что после аула Каратерен уже едем по дну бывшего Аральского моря.
За 40 лет берега оплыли, обросли. И кажется за окном все та же абсолютно плоская и пустая земля до горизонта, похожая на лунный пейзаж, подчас появляются небольшие кочки с кучерявыми безлистными кустами, временами вдруг вздымаются песчаные барханы, от которых вьются мелкие частички пыли. Но приглядевшись получше, замечаем маленькие ракушки на песке.
Пока Аральское море плескалось в этих краях, оно смягчало климат в регионе, сдерживало ветра, но как только море приказало долго жить, так сразу же задвигались пески, распоясались ветряные бури, вознося пыль и соль на многие километры, отравляя сельхозполя, принося всевозможные болезни жителям региона. Да, что говорить, целые аулы заносились полностью песком.
Как в селе Каратерен, мимо которого мы проехали, дома были перенесены со старого места на новое. Десятки домов были засыпаны до крыш и в других поселениях Аральского района – в селах Аралкум, Акеспе. Осушенное дно моря теперь называют Аралкумом. Только на территории Казахстана площадь новой пустыни составляет 2,2 млн.га, ежегодно отсюда разносится 100 млн.тонн солей и пыли. Для того, чтобы закрепить подвижные пески, в Казахстане и в Узбекистане высаживают растения на осушенном дне моря.
«Но это не такая простая задача, — говорит Зауреш Жансултановна, — вглядитесь получше, какая почва у нас за окном, как на ней может что-то вырасти? За что могут зацепиться растения?»
Когда море высыхает, его дно еще долго напоминает твердую подошву сапог. Но, наконец, ростки самых неприхотливых кустов зацепляются и растут, собирая под себя прилетающий песок, проходят годы, прежде чем песок соберется и образует тонкий слой семена саксаула могли пустить корни.
Мы подъезжаем к саксауловой рощице. «Два года назад мы посадили здесь саксаул при помощи японского фонда. И смотрите он прижился», — радуется директор и разглядывает плоды на тоненьких зеленых веточках молодого куста. Скоро плоды подсохнут, высыпятся оттуда семена и разнесутся ветром по пустыне, приумножая саксауловый лес.
Саксаул может достигать высоты 3 м, он поглощает соль из почвы, живет до 40 лет и совершенно не требует полива. Самое главное, он не позволяет пескам расползаться, говорят, один куст саксаула задерживает 4 тонны песка.
А песка здесь такое количество, мы чувствуем его везде, невзирая на плотно закрытые окна машин. Первые машины нашего журналистского каравана поднимают такие стены пыли, что видимости почти нет. Я удивляюсь, как водитель умудряется вести машину, обнесенную кругом пылевой тучей, и вспоминается фильм Тарковского «Сталкер» и мифы о потере времени на Барсакельмесе. Как герои фильма, мы полностью полагаемся на нашего гида и его помощников.
Все лето в Приаралье было жарко, засуха наделала много бед, солнце не щадило ни людей, ни скот. В регионе объявили чрезвычайное положение. А сейчас солнце спряталось. Наши гиды хмурятся, если начнется дождь, то мало гарантии вернуться к вечеру в жилой аул. Но мы едем дальше, потому что хотим увидеть остров Барсакельмес. За все это время мы не встретили ни одной души, ни машины, как вдруг перед носом нашей машины лихо проносятся джейраны. В безветренный день, говорят, Барсакельмес виден издалека. Мы же только чувствуем подъем машин и вскоре оказываемся на острове, о котором я напишу отдельно…
Вечером, несмотря на окончательно пропавшее солнце, под аккомпанент завывающего ветра и пылесолевой бури мы добираемся в село Каратерен, где остается на ночлег в гостевом доме семьи Касыбаевых. И уже совсем к ночи мы напрашиваемся в гости к соседям, узнав, что там живет ветеран-рыбак Кунтуган Турганбаев. « Малый Арал – это наше спасение, — сказал нам Кунтуган-ага, — без него не было бы уже нашего Каратереня, и ни нас на этом месте…»
Огулбиби АМАННИЯЗОВА.
«Деловой Казахстан». 29 октября 2021 г.
Продолжение следует.