УТЕРЯННЫЙ РАЙ
АРАЛЬСКОЕ МОРЕ.
Репортаж 2.
Пока посреди жарких среднеазиатских пустынь существовало это чудо природы – Аральское море, почти в самом его центре находился остров Барсакельмес, которое дало имя заповеднику. Дословный перевод с казахского звучит жутковато: «Пойдешь и не вернешься». Я предпочитаю отойти от дословного значения и перевести как «Пойдешь и не захочешь покинуть этот остров», потому что, если верить очевидцам, Барсакельмес – это был настоящий рай, в особенности для животных. Здесь люди жили в гармонии со всеми живыми существами, в гармонии с Природой. Ведь попадал сюда исключительно тот, кто любил и изучал флору и фауну этого клочка суши, защищенного со всех сторон морем.
В 1929 г. на остров завезли желтых сусликов с целью развивать пушное хозяйство. Но бизнес не пошел, а суслики хорошо прижились и размножились. Через 10 лет здесь создали заповедник, привезли зайцев-русаков, серых куропаток и фазанов, а затем запустили джейранов и сайгаков, и принялись изучать животный и растительный мир. Животные, которые были почти везде в мире истреблены, хорошо чувствовали себя на острове. Как, например, в 1935 г. в Казахстане съели последнего кулана, в момент голода, царившего в республике. В 1953. на Барсакельмес привезли 7 туркменских куланов из Бадхызского заповедника и им понравилось здесь так, что они размножились в десятки раз. На 1983 год здесь насчитывалось 230 сайгаков, 160 джейранов, 242 кулана. Остров был превосходным пристанищем для самых разных видов животных, птиц, насекомых. Сюда залетали перелетные водоплавающие птицы.
С годами эта научная лаборатория под открытым небом ширилась. С 1963 по 1995 г.г. сюда каждое лето приезжали студенты Ленинградского педагогического института имени Герцена на практику, под руководством профессора Льва Александровича Кузнецова. Отсюда вышло не одно поколений ученых, защитивших сотни диссертаций по материалам, собранным на Барсакельмесе. «Лев Александрович очень любил заповедник и Арал, он любил повторять : такого красивого моря я не видел нигде,»- рассказывает директор заповедника Барсакельмес Зауреш Алимбетова, хорошо знавшая знаменитого ученого.
Когда мы стояли на краю острова у мыса Бутакова, названного в честь российского ученого Алексея Ивановича Бутакова, чья экспедиция впервые описала остров, осуществила топографические съемки в 1848 г., только ветер свистел в ушах и никаких других звуков.
Ни барабанного топота копыт куланов и сайгаков, ни хохота чаек, как вспоминают бывшие постояльцы острова. Нам повезло только раз, еще до того, как мы поднялись на остров, перед нами с шумом пронеслись джейраны в облаке пыли. Хотели, наверное, показать нам, кто здесь хозяин, или просто поздороваться.
В этот серый унылый осенний день, тучи заволокли небо, берег и дно бывшего моря одного цвета, покрыты одинаковыми кустарниками, границы между ними размыты. На центральной усадьбе заповедника отсалось только 4 домика с обшарпанными стенами. Какое-то щемящее чувство вызывают добротная печка, где больше не хрустит огонь, оборванные цепи детских качель, железные кровати без постели, панно с растрескавшейся краской, книги, покрытые пылью, и большая карта острова, которого больше нет. Это теперь, как говорят ученые, останец Барсакельмес.
На острове есть небольшое кладбище первых поселенцев, где покоится последний обитатель Барсакельмеса Валентин Антонович Скоруцкий. Вся его жизнь была связана с заповедником. Он отказался покинуть вместе со всеми остров…
Здесь также покоится прах энтомолога и поэта Давыда Давыдовича Пирюлина, невероятно талантливого человека с трагической судьбой. По рассказам его друзей, за несколько лет работы в заповеднике он собрал огромный коллекционный материал по энтомофауне, бесценную фототеку, посвященную биологии и экологии животных, природе заповедника. Он был очень привязан к острову. Коллеги из Санкт-Петербургского Зоологического института выполнили его волю, привезли его прах и похоронили на Барсакельмесе.
Когда море стало мелеть, засаливаться, остров соединился с материком, животные разбрелись в поисках пресной воды. Куланов вывезли в другие заповедники. Но джейраны и сайгаки приспобились к новым условиям. В 1991 г. после распада СССР сотрудники заповедника разъехались, прекратили свои работы питерские ученые, студенты. В 1990-е г.г. не было финансирвания заповедника. В 2002 г. деятельность заповедника возобновилась, а в 2005 г. территория его увеличилась в десять раз. Ведь Природа не замирает ни на миг, на опустошившихся землях возникают новые виды флоры и фауны.
«Барсакельмес» — это пример и укор для всего человечества, — говорит директор заповедника, — Это испытательный полигон. Мы изучаем, что происходит после катаклизмов, процессы опустынивания территорий, наблюдаем, как перестраиваются коренные аридные экосистемы, и формируются иные рельефы, ландшафты бывшего дна высохшего Аральского моря.»
Директор заповедника Барсакельмес.
Зауреш Алимбетова сегодня ни за что не променяет Барсакельмес ни на какое другое место в мире. Хотя работа в заповеднике не была детской мечтой дочери Приаралья. Но когда в 2003 году она устроилась сюда на работу, поняла, что никогда уже не сможет покинуть остров, с его обитателями, с его трагедией. Именно в этот момент решалась дальнейшая судьба заповедника.
Зауреш была в числе тех, кто боролся за его спасение. Необходимость возрождения Барсакельмесского заповедника была доказана, и в 2005 г. его территория выросла в десять раз, включив два участка: «Барсакельмес», с прежней территорией и землями высохшего дна площадью 50 884 га, и «Каскакулан», где поселились куланы и естественно разрослись кусты саксаула, – 109 942 га.
Преданность и эффективность Алимбетовой заметили в Комитете лесного хозяйства, и в 2010 г. ее выбрали директором заповедника. В 2016 г. Барсакельмесский заповедник был включен во Всемирную сеть биосферных резерватов.
«Это означает, что мы живем на особо охраняемой территории, –объясняет она. – И должны жить в гармонии с природой. В биосферный резерват входит не только территория заповедника, но и близлежащие поселки. Это налагает ответственность на всех жителей, которые должны соблюдать все правила ведения хозяйственной деятельности, определенные нормами ЮНЕСКО. Есть зоны, где любая такая деятельность запрещена. Но статус резервата придает особое значение населенным пунктам, способствует развитию туризма, гостевых домов. Продукция рыбозаводов, имеющих знак биосферного резервата, идет по повышенной цене».
Природоохранные действия директора и коллектива заповедника нередко наталкиваются на непонимание и сопротивление местного населения. Много лет и сил ушло на то, чтобы в прошлом году к заповеднику присоединили третий кластерный участок – «Дельта».
«Место, где Сырдарья впадает в море, – доказывала Зауреш Алимбетова, – должно быть особо охраняемой территорией. Это был очень активный участок браконьерства. К сожалению, некоторые люди ведут себя безответственно, не понимают, с каким трудом нам удалось вернуть часть моря. Строительство Кокаральской дамбы дало такой толчок развития нашему региону, улучшило климат, и, если мы не хотим потерять наше море, рыбу еще раз, нужно оставить в покое дельту Сырдарьи. Мы стараемся это объяснять людям.»
В прошлом году Барсакельмес получил звание самого лучшего заповедника страны и премию президента «Елимай». А Зауреш Алимбетова продолжает продвигать свои идеи – проект создания первого в Казахстане геопарка в районе Акбасты и надеется включить Барсакельмес в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
– Нет уже моря, – с горечью говорит она, – осталось осушенное дно. Это научная лаборатория под открытым небом, своеобразный эксперимент для всего мирового сообщества. Человечество должно понять, как минимизировать или избежать другие экологические катастрофы. Самое главное – надо что-то предпринять, чтоб молодежь не уезжала из региона, заинтересовать ее наукой. Ведь в экологии в основном остались последние из могикан, которым по 70-80 лет. Увы, нет больше таких, кто носится месяцами по горам, степям и пустыням, собирая реальные данные, конкретные результаты, а не скачивает из интернета…
Огулбиби АМАННИЯЗОВА.
«Деловой Казахстан». 5 ноября 2021 г.
Продолжение следует.